Карта сайтаКонтакты

Краткий обзор экономических аспектов деятельности частных военных компаний.

Одна из основных проблем с определением объема рынка услуг частных военных компаний (ЧВК) связана с обширностью термина «ЧВК» в русском языке (в английском языке cуществует разделение на private combat companies и private military companies[CSL]) и размытостью границ между рынком услуг в области обеспечения безопасности (private security services) и услуг в военной сфере (military services).

Например, из наиболее широко известных «частных армий» в двадцатку крупнейших поставщиков услуг военного характера для крупнейшего игрока, министерства обороны, на крупнейшем локальном рынке, США, в 2009 г. попала только одна, в 2010 году не попал никто [DCT], зато в списке можно обнаружить множество высокотехнологичных компаний, причем не только тех, кто известен прежде всего как представитель военно-промышленного комплекса, но и, к примеру, Hewlett-Packard. Крупнейшие же компании, которые позиционируют себя как ЧВК и находятся в этом списке (Computer Sciences Corp, L-3 Communications Holdings, Inc.,  Booz Allen Hamilton и пр.), также слабо ассоциируются с непосредственным участием своих сотрудников в силовых операциях. А крупнейший частный работодатель в области оказания услуг по обеспечению безопасности G4S plc (625,000 сотрудников) давно успешно конкурирует с «частными армиями» в области обеспечения безопасности в зоне военных конфликтов. При этом отмечается тенденция, согласно которой частные военные компании всё активнее продвигаются на коммерческий рынок, предлагая комплексные решения для бизнеса в области защиты активов, обеспечения безопасности и управления рисками [MOE].

Исходя из сказанного, имеет смысл считать эти два рынка единым целым с точки зрения объёма и потенциала, и оценивать его объём совокупно. По оценкам маркетингового агентства Freedonia, объём рынка частных услуг по обеспечению безопасности в 2010 г. составил порядка 122 млрд. долл. США [G4S], а объём частных услуг военного характера для Минобороны США — 162 млрд. долл. США (не включая исследования и разработки).[DCT] Приняв оценку доли Минобороны США в 85% на основании косвенных данных в исследовании [MKT] и доли США и Великобритании в общем рынке в 70% [PMC], с учётом оценки объёма рынка последней порядка 15 млрд. долл. США[SPR], итоговый результат дает примерно 415 млрд. долл. США. Далее, согласно оценкам Freedonia, прогнозный объём рынка услуг по обеспечению безопасности в 2016 г. был оценен в 213 млрд. долл. США. Предположив, что темп роста общего рынка окажется примерно равным, получим грубую оценку потенциального объёма рынка, на котором могут работать ЧВК в 2016 г., равную 725 млрд. долл. США. Небезынтересно отметить, что наибольшая доля прироста в прогнозе Freedonia отнесена на страны АТР, которые к 2016 г. должны стать крупнейшим потребителем услуг в сфере обеспечения безопасности, оттеснив с первой позиции бессменного лидера с момента возникновения рынка — США. И тем не менее, даже если позиции Штатов сохранятся, то потенциальный объём рынка для неамериканских ЧВК при этом составит около 217 млрд. долл. США.

Развитие рынка с точки зрения государственного сектора во многом обусловлено тем, что декларируются определенные преимущества использования ЧВК. Традиционно озвучиваются следующие выгоды экономического плана:

  • более высокая эффективность действий;
  • снижение прямых расходов;
  • снижение косвенных расходов государства (бонусы в социальной сфере и т.п.);
  • гибкость и легкая масштабируемость;

Эти выгоды, тем не менее, подвергаются критике следующего плана:

  • крайне сложно сравнить реальную оценку эффективности ЧВК и регулярной армии, так как для ЧВК стоимость контракта не привязывается к измеримым показателям вроде численности используемого персонала;
  • персонал ЧВК зачастую проходит предварительную подготовку в рядах государственных служб и сил, и также имеет социальные бонусы за службу государству, что по сути означает субсидирование ЧВК тем же государством этих расходов и отсутствие экономии;
  • распространенная в действиях ЧВК практика субподряда, когда заказ проходит через цепочку различных фирм до конечного исполнителя, может свести на нет все возможные выгоды, или даже дать отрицательный экономический эффект;
  • высокие коррупционные риски при распределении и реализации контрактов (особенно актуально с учётом скандалов, вызванных операциями в Ираке);
  • мотивация на достижение коммерческого результата и экономию на издержках может приводить к необоснованному повышению рисков для жизни и здоровья рядового персонала;
  • существование разнородных проблем, связанных с разницами в стандартах армии и ЧВК.

Хотя показатели финансовой эффективности и прибыльности ЧВК редко раскрываются, можно смело говорить о том, что рынок действия ЧВК, как и большинство рынков сферы услуг, характеризуется высокой маржинальной прибылью. При этом наиболее быстро развивающиеся рынки традиционно обходят по этому показателю развитые — например, согласно годовому отчёту G4S plc за 2013 г.[G4S], прибыльность операций компании на развивающихся рынках примерно на треть выше, чем на рынках с развитой экономикой. Учитывая то, что деятельность ЧВК в настоящее время регулируется крайне слабо, и зачастую протекает в зонах, в которых сложно определить применяемое право, а тем более обеспечить его соблюдение, это приводит к классическому риску возникновения «погони за наживой» и конфликта интересов поставщика и заказчика. В случае, если заказчик — государство, это может приводить к нарушению государственных интересов.

Таким образом, выгода от применения ЧВК вряд ли может быть сведена к чистой экономической целесообразности, поскольку не очень понятно, кто будет являться реальным «бенефициаром» деятельности в каждом конкретном случае.

В настоящее время не существует ни глобальной, ни локальных систем регулирования данного рынка, которые бы устраивали большинство участников, даже в развитых странах. Одной из крупнейших претензий к ЧВК со стороны как правительств отдельных стран, так и международных организаций является недостаток подотчётности, прозрачности и регулируемости их действий, а также нарушение монополии суверенных государств на право силового решения конфликтов[JGP]. Учитывая постоянный и значительный рост рынка и явления, в последнее время предпринимается всё больше усилий к устранению этих недостатков со стороны государств, что вызывает определенное сопротивление прочих участников рынка [AVD].

 

Основными активами ЧВК являются технологии (в том числе технологии бизнес-процессов), знания и человеческие ресурсы. Относительно невысокий порог требуемых для развёртывания деятельности материальных активов приводит к тому, что, по некоторым оценкам, в отрасли существует значительное количество «виртуальных» компаний [PMC], и этот также затрудняет контроль и регулирование данной деятельности. Ещё одна тенденция о которой можно говорить — повышение доли человеческих ресурсов, которые поставляются на рынок «развивающимися» странами .Существует даже мнение к тенденции о «туземизации» ЧВК, наметившейся в последнее время [BWT].

На сегодня в России полностью отсутствует законодательное регулирование, посвященное специфическому рынку ЧВК. Тем не менее, существует ряд компаний, фактически основанных и контролируемых российскими гражданами, который позиционируют себя именно как ЧВК («РСБ групп», «Моран Секьюрити Групп»  и пр.). Их появление можно считать неизбежным с учётом зрения следующих факторов: объем и потенциал довольно динамично развивающегося прибыльного с точки зрения частного капитала рынка, наличие в России ряда исторически сложившихся потенциальных ключей к конкурентным преимуществам на этом рынке, традиционно высокий аппетит к риску у отечественных предпринимателей по сравнению с западным бизнесом. В силу отсутствия возможности вести полноформатную деятельность в российском правовом поле, данные компании по большей части ведут свою бизнес-деятельность в теневом поле либо вне пределов РФ, тем более это относительно несложно, как было сказано выше. Финансово-экономическую информацию о своей деятельности данные компании не раскрывают. По отклика в прессе можно также предположить, что даже робкое развитие российских структур подобного характера вызывает естественную негативную реакцию у контролирующих рынок услуг в настоящий момент компаний из развитых стран, и лоббирование ими барьеров для выхода на рынок российских компаний.

Исходя из сказанного, представляется насущным легализация деятельности ЧВК в правовом поле РФ и оказание содействия российским предпринимателям в развитии этого направления.

В противном случае Россия рискует:

  • надолго потерять или сильно осложнить относительно простой на сегодня доступ на перспективный и прибыльный рынок немалых объёмов, активные операции на котором, помимо коммерческой эффективности, могут давать существенные синергетические эффекты с теми направлениями развития РФ, которые озвучивает правительство;
  • получить уход в оффшор/тень очередного нарождающегося сектора экономики, вернуть который будет куда накладнее, чем просто предотвратить уход;
  • оставить в теневом секторе экономики ценные квалифицированные человеческие ресурсы, на подготовку которых затрачивается немалый объем государственных средств, или даже получить дополнительный отток этих ресурсов.

С учётом изложенного в Послании Президента РФ Федеральному собранию от 04.12.14 принципа о том, что «надо отказаться от бесконечного, тоталитарного контроля» регулирование деятельности российских ЧВК с точки зрения максимизации положительного экономического эффекта необходимо закладывать таким образом, чтобы коммерческая инициатива не ставилась под жёсткий мелочный контроль, а только рамочно регулировалась с целью предотвращения возникновения существенных конфликтов интересов бизнеса и государства и соответствия данной деятельности не только российскому, но и международному законодательству в рамках обязательств, принятых на себя РФ.

 

Библиография

CSL: Kinsey C., «Corporate Soldiers and International Security: The: The Rise of Private Military Companies», ,

DCT: Ellman J., Livergood R., Morrow D., Sanders G., «Defense Contract Trends», , http://csis.org/publication/defense-contract-trends-0

MOE: Moesgaard C., Private military and security companies: From mercenaries to intelligence providers, , http://subweb.diis.dk/graphics/Publications/WP2013/WP2013-09_Moesgaard_web.pdf

G4S: , «G4S plc Annual Report and Accounts 2013», ,

MKT: Curtis K.H., Marko P.J., Parma J.J., «Understanding Market Segments andCompetition in the Private Military Industry», ,

PMC: , «Private Military Corporations», , http://www.sourcewatch.org/index.php/Private_Military_Corporations

SPR: Perlo-Freeman S., Sköns E., «The private military services industry», , http://books.sipri.org/files/insight/SIPRIInsight0801.pdf

JGP: José L. Gómez del Prado, Mercenaries, Private Military and Security Companies and International Law, ,

AVD: Avant D., «Governance Dynamics and Regulation in the Global Private Security Market», ,

BWT: , «Private military contractors: Beyond Blackwater», , http://www.economist.com/news/business/21590370-industry-reinvents-itself-after-demise-its-most-controversial-firm-beyond-blackwater